Анны Манучаря



Сказав это, Уста вынул из-за кушака кисет, мигом скрутил цигарку и затем с явной враждебностью перебросил кисет через головы гюмрийцев на колени Воскану, чтобы и он закурил. Гости сделали вид, что не заметили его обидного обращения.

— Ладно, дай-ка посмотрим твои часы — может, это антик какой, — сказал старший гюмриец и протянул руку.

Уста дал ему часы и гюмриец начала внимательно осматривать их. Это были часы фирмы “Османли”, с выпуклой серебряной крышкой, толстой, и трубой, с арабскими цифрами на циферблате. Они громко тикали. Уста ждал приговора, затаив дыхание.

— Уста джан, в твоих часах табак бы держать! Эти непочтительные слова вывели Уста из себя. Он помолчал, пока гнев закипел в нем все сильнее, потом сдвинул брови, выпучил глаза и, дав себе волю, закричал:

— Да что вы, гюмрийские, вообще понимаете? Шаг из вашего города ступите, и готово — куриная слепота? Уж вам ли отличить, что хорошо, а что плохо? Большой стакан водки от маленького еще худо-бедно отличите, а что до остального — как бы не так, держи карман!