Армянская бабушка



На второй же день в доме у Саркиса мы с ним устроили вечер семейных воспоминаний. Одно из них сильно меня огорчило, хотя, в сущности, я не узнала ничего нового. Брат вспомнил: когда, через год после смерти мамы, семейный совет принял решение переехать в Ереван, наш отец отозвал его в сторону.

– Понимаешь, Сережа, вы уже взрослые. А я старею, мне трудно жить без ухода. Короче, я собираюсь жениться. Жить буду у жены. Так что у меня к тебе большая просьба. Единственная из вас, о ком я беспокоюсь, – это Белла. Вы уже довольно твердо стоите на ногах, а она совсем еще девочка, ей будет сложней всех. Возьми над ней шефство, помоги ей, не оставляй одну…

– Хорошо, – сухо сказал Саркис. – Я тебе обещаю, Белла не пропадет.

Что и говорить, обидно при живом отце, в тринадцать лет, остаться без родительской ласки. Отец исполнил свои намерения: женился на вдове, переехал к ней. После этого мы с ним почти не общались. Он стал нам чужим. Умер он в 1938-м, через год после того, как арестовали Саркиса.

Через десять лет Саркис вернулся из сибирских лагерей, но вскоре был отправлен в ссылку на Алтай. После войны на страну накатила вторая волна жестоких и бессмысленных репрессий, многих из тех, кто отсидел один срок, брали повторно. Горькая эта судьба не миновала и моего брата