Вазген первый



Священник рассказывает о чудесах Григора Нарекаци, о житии Симона Сюнакяци. Батюшка Оган говорит, что недавно среди пастухов деревни Ором объявился проклятый бродяга-еврей, отдохнул у них немножко, выпил кружку молока и снова пустился в путь, исчез из виду: будто сообщил им, что скоро быть светопреставлению и его мукам придет конец вместе с концом света. Я весь покрываюсь мурашками от страха, и стаканы дребезжат у меня на подносе. Тер-Микаел спорит с ним, говоря, что, мол, мир погибнет только с приходом антихриста. А до его явления по книге откровений еще тысяча лет.

Я успокаиваюсь. Рассказывают разные мудрые притчи. Я слушаю притчу о Диване Пахлули. Его брат был могучим воинственным царем. Отправился он воевать в одну страну, завладел ею и с ликованием возвращался домой. Вдруг видит: брат его, не обращая внимания на общее ликование, меряет землю у главных ворот столицы. “Что это ты делаешь? — спрашивает его царь”. “Вот хотел сосчитать, мой любимый брат, — ответил Дивана Пахлули, — сколько в конце концов придется на твою долю земли из всех тех необозримых земель, что ты завоевал, — оказалось — семь локтей”.

Медленно вышагивает моя лошадь, клубится пыль из-под ее копыт, придорожная пыль нашей деревни, а в душе моей роятся воспоминания….

У моего отца в соседней деревне был дальний родич ашуг по имени Галуст. Он хорошо играл на сазе, голос у него был низкий, задушевный. И сказок он знал великое множество, персидских, турецких, армянских. Знал он и любовный эпос, расцвеченный разными восточными сказаниями. Каждую субботу приходил он к нам после полудня с сазом, перекинутым через плечо, и гостил у нас все воскресенье. А в понедельник утром, щедро вознагражденный, возвращался в свою деревню.