В результате нападения



Издали похожая на крест, угрюмо стояла на берегу Зангу Ереванская тюрьма. Наши камеры ютились в левом крыле этого громадного креста. Маленькое оконце моей одиночной камеры смотрело на Арагац. Эта снявшая хрустальным блеском вершина одна только и радовала глаз.

Дверь моей камеры выходила в узкий длинный коридор, а прямо против нее находилась другая, с шестью заключенными: то были курд по имени Амо, армянин Погос, еще один армянин, трое остальных — турки.

Дверь моя всегда была на запоре, в ней было прорезало небольшое отверстие, через которое следили за мной надсмотрщики и выдавали мне хлеб и воду.

С помощью этого отверстия мы, соседи по заключению, и общались друг с другом, хотя и было оно такое маленькое, что в ней едва могла поместиться голова ребенка.

Когда надзирателей в коридоре не было или они храпели на своих местах, мы подходили к дверям, подавали друг другу голос и начинали разговор.

О чем только мы не говорили. Беседа была единственным нашим утешением: мы вспоминали прошлое, рассказывали друг другу разные случаи из жизни, притчи, происшествия, пели вполголоса.