движение парализовано



В девяностых годах прошлого столетия Александр Цатурян был самым популярным, всеми любимым поэтом. Его стихи заучивали наизусть в школах, читали на вечерах.

В той мрачной атмосфере российской действительности, когда мы, молодые, жаждали света, свободолюбивого слова, нас особенно воодушевляли воспетые им народные чувства, демократические идеи.

Позднее мы с восторгом читали его превосходные переводы из великих русских и европейских поэтов.

Мне привелось познакомиться с Цатуряном весной 1904 года, когда я находился в Москве. Он жил в гостинице. В воскресный день я навестил его, представился.

Слушая мои рассказы о том, как велико было увлечение его творчеством в дни моей юности, он взволновался, прослезился.

Ему было тогда около сорока лет. Приятные черты лица, красивые кудрявые волосы, горящие, с болезненным блеском глаза.

В небольшой комнате вдоль стены выстроились полки с книгами. Это была исключительно поэзия — армянская, русская, иностранная. Можно сказать, здесь присутствовали все великие поэты. И не было ни одной научной или философской книги.

Цатурян пригласил отобедать с ним в ресторации, где он обычно столовался. И там мы долго беседовали.