Жирайр Сефилян



Я поступила в медицинский институт в 1930 году и через семь лет по направлению попала в хирургическое отделение республиканской клинической больницы. Из четырех довоенных лет полтора года не работала в связи с беременностью и рождением сына Сережи. Так что каждый сам сделает вывод, чего ему ждать от моих воспоминаний. Ведь они принадлежат отнюдь не старому, опытнейшему врачу, который подводит итоги долгим наблюдениям и размышлениям и нашел убедительные ответы на мучительные житейские и медицинские вопросы. Я была рядовым хирургом, причем учебу в медицинском институте совмещала с воспитанием племянников, потому что рано лишилась материнской опеки, а старшего брата, в семье которого жила, в 1937 году репрессировали.

Через год после ареста брата, осенью 1938-го, я вышла замуж за почти не знакомого мне в то время Левона Арташесовича Кантарджяна. Мужу дали на работе двухкомнатную квартиру, и мы с ним поселились в одной комнате, а другую временно уступили. Временно! Мы пожалели жившего в сыром подвале слесаря, ведь у него был грудной ребенок. Они с женой клятвенно обещали освободить комнату, как только трест “Водоканал” достроит свой многоквартирный дом. Кому тогда пришло бы в голову, что этот счастливый день наступит через двадцать лет!

Мы скромно справили новоселье, и муж первым делом обзавелся новейшим по тем временам ламповым радиоприемником со встроенным сверху электропроигрывателем. То-то было радости. Проигрыватель заменил видавший виды патефон. Еще до нашего знакомства Левон увлекся пластинками с записями популярных мелодий и собрал внушительную коллекцию. Укладывая сына спать, я частенько напевала полюбившиеся мотивы.