Иисус



К сожалению, когда летом следующего года я отправил в Жданов телеграмму со словами: “Маме удалили грудь”, мне уже было не до смеха. Дело в том, что в мае 1968 года она обнаружила уплотнение в грудной железе и обратилась к своему коллеге по совместной работе в республиканской больнице Артюше Минасяну. Тот, заподозрив что-то неладное, посоветовал ей немедленно оперироваться. Мама в моем присутствии заявила ему, что если пойдет под нож, то только с одним условием: “Оператором должен быть ты”. Как показали дальнейшие события, это было ее роковой ошибкой, так как подобные операции лучше проводить в специализированных медицинских учреждениях, в которых после оперативного вмешательства продолжают медикаментозное лечение.

А события в это трагическое для всех нас лето развивались следующим образом. В мае, когда мама обнаружила опухоль в груди, я, чтобы быть относительно свободным перед предстоящей операцией, решил отвезти Беллу с Олегом, которому не было еще годика, в Жданов. Мы договорились, что если дело дойдет до удаления груди, значит опухоль оказалась злокачественной, и тогда я пришлю соответствующую телеграмму. Из Еревана мою телеграмму передали в искаженном виде, что видно из заголовка этого рассказа.

Особенно трагичным в развернувшихся событиях является то, что мама, будучи отличным хирургом, сделала вид, что верит гистологическому заключению, согласно которому у нее “фиброзно-кистозная мастопатия с пролиферацией эпителия грудных желез” и грудная железа удалена в профилактических целях.