Красному рынку (видео)

Я уже писал о том, что все жители нашего дома в случае чрезвычайных ситуаций пользовались одним телефоном, установленным в квартире, которую занимала семья управляющего трестом “Водоканал”. Это была четырехкомнатная квартира, в которой две комнаты, принадлежащие лично ему, почему-то были всегда закрыты. В остальных двух комнатах жили его престарелые родители с младшей сестрой. Я хорошо запомнил убранство комнаты, в которой стоял телефонный аппарат. Пока мама говорила по телефону, я внимательно разглядывал диковинную для меня мебель, отдельные предметы которой были скрыты под чехлами. Я запомнил стулья, высокие спинки которых были инкрустированы золотом.

Отец управляющего, заболев старческим склерозом, обходил всех жителей нашего дома и требовал арендную плату, а его супруга ходила за ним и просила извинения за супруга. К ним в гости часто приводили внука, сына старшей сестры управляющего. Внук был младше меня на год. Однажды я решил постричь ему ногти и он безропотно позволил мне осуществить задуманное. В результате я поранил все его пальцы, за что вечером получил приличную взбучку от мамы.

Мне запретили выходить во двор под предлогом отсутствия соответствующей экипировки. В ожидании, пока бабушка свяжет мне новую шапку, я убивал время в философских раздумьях о бренности мироустройства. В позе роденовского мыслителя я устраивался на окне, выходящем на пустырь, который пересекала речушка с не понятным для меня названием Гетар и изучал открывшуюся из окна панораму. Ее, конечно, не сравнить с тепершней — река перекрыта, над руслом проходит широкий проспект, застроенный высотными домами. А тогда пустырь упирался в основание Норкской возвышенности, по склону которой была проложена железнодорожная ветка, связывающая Ереван с Канакером. Мне почему-то казалось, что на той стороне Норкской возвышенности расположена араратская долина, по которой ходят поезда до Тбилиси.