Люси Айрапетян (видео)



Давид Ашхарумов, с которым меня связывала почти полувековая дружба, появился в нашем классе в 1951 году, после расформирования в школе имени Дзержинского одного из пяти имеющихся в тот год пятых классов. Я сразу же проникся к нему симпатией, часто встречался с ним в музыкальной школе, где работала его мама. Она была педагогом по классу скрипки. Это по своей инициативе она записала Давида на свою фамилию, так как в их роду не было никого, кто стал бы продолжателем рода Ашхарумовых, но он не оправдал ее надежд. Так как большинство моих однокласников, в том числе и я, были отъявленными сорванцами, Давид сразу выделился среди нас своими интеллигентными манерами, которые подчас были предметом насмешек над ним на протяжении всей его, увы, очень короткой жизни.

Так, например, на уроках литературы наш класс форменным образом покатывался с хохоту, когда учительница в конце урока пыталась забрать у него тетрадь с сочинением, а он не отдавал, заявляя, что еще не закончил введение. Замечу, что за эти незаконченные сочинения ему всегда выставлялись положительные оценки, поскольку он, в отличие от нас, успевших переписать стандартные фразы из стандартных шпаргалок, действительно, пытался проявить творческое начало, и ему, естественно, катастрофически не хватало времени на раскрытие всей темы. И вообще, все, что он ни делал, он старался делать основательно, без какой-либо халтуры.

По состоянию здоровья он был освобожден от сдачи выпускных экзаменов в школе и, получив аттестат зрелости, первым подал документы для поступления на электротехнический факультет ЕрПИ. Однако мое совместное с ним обучение в высшей школе не состоялось. Дело в том, что в сентябре 1956 года на экраны вышел аргентинский фильм “Возраст любви”, и мой друг безумно влюбился в Лолиту Торес. Пока мы готовили и сдавали курсовые работы, он в публичной библиотеке усиленно изучал испанский язык и не был допущен к экзаменационной сессии. Впоследствии это позволило ему иногда подрабатывать на переводах с испанского.

Оставшись за бортом института, Давид продолжал изучать испанский язык, на котором написал любвеобильное послание своей Дульцинее. Летом 1957 года он без всяких особых усилий поступил на механико-математический факультет ЕГУ. Там ему что-то не понравилось, и он принялся готовиться к поступлению в самый престижный по тем временам вуз – Ереванский медицинский институт. Через год он добился все же своего, но через месяц написал заявление с просьбой отчислить его из института, так как не мог заставить себя зайти в анатомикум.