Люся Акопян



Он (Батый) очень усилился, возвеличился над всеми и покорил всю вселенную, обложил данью все страны. И даже его сородичи почитали [Батыя] больше всех остальных, и тот, кто царствовал над ними (коего они величают ханом), садился на престол по его приказу. Случилось умереть Гиуг-хану. В царском их роде началась распря о том, кому сесть на престол. И все нашли, что он (Батый) достоин сесть [на престол] или же станет царем тот, кого пожелает [Батый].

И пригласили его приехать из северных стран на родину свою, чтобы царствовать над всеми. Он отправился утвердить свою власть, а во главе войска оставил своего сына по имени Сартах2. Поехав же, не сел на трон царский, а назначил [вместо себя] одного из своих сородичей, по имени Манту3, а сам возвратился к войску своему.

Некоторые из его родственников были недовольны этим, так как надеялись либо воцариться самим, либо посадить на престол сына Гиуг-хана по имени Ходжа-хан, однако не решались открыто высказывать свое недовольство. А когда он вернулся к своему войску, они стали выражать возмущение Мангу-хану и начали крамолу.

Батый, услыхав об этом, приказал убить многих из сородичей своих и знати, в том числе и одного великого начальника, по имени Элчи-Гада4, получившего [в свое время] от Гиуг-хана приказ встать вместо Бачу-ноина во главе татарского войска, находившегося на Востоке и в стране армян. Молва о смерти Гиуг-хана дошла до него, когда он был еще на пути к Персии. И он остался там, выжидая, кто же захватит царский престол. Начальники войск, расположенных на Востоке, донесли Батыю на него, дескать, тот не хотел, чтобы [Батый] правил ими, ибо человек он высокомерный, и сказали, что, мол, он не подчиняется также Мангу-хану. [Батый] приказал привести его к себе; его схватили, закованного привели [к хану] и безжалостно убили.