Люся Акопян



Еще во время первой беременности у меня началось варикозное расширение вен. Ничего удивительного. Эта болезнь присуща почти всем, кто большую часть времени вынужден проводить на ногах. И среди первых, к кому она цепляется, хирурги…

Во время войны, особенно в те напряженнейшие дни, когда в Ереван прибывали эшелоны с очередными партиями раненых, все мы, хирурги эвакогоспиталя, оперировали круглосуточно. Как-то раз я почувствовала нестерпимые боли в ногах прямо в разгар операции. Мне пришлось прервать ее, пойти в комнату врачей и прилечь на кушетку; предварительно я подставила под ноги табуретку. Начальник госпиталя случайно заглянул в комнату и застал меня лежащей на кушетке с приподнятыми ногами. Узнав о моей болезни, он запретил мне сверхурочные операции.

Во время второй беременности болезнь обострилась. В январе 47-го меня буквально вынудили лечь на обследование – отечность ног резко усилилась. Ее связали с почечной патологией и начали лечить от пиелонефрита. Последние два месяца перед родами я провела в родильном отделении республиканской клинической больницы. Именно из его окон после десятилетней разлуки я, не веря своим глазам, увидела вернувшегося из ссылки старшего брата. Через неделю родился Жора, и начался новый этап моих мучений.

Венозная недостаточность и намного превосходящее норму содержание белка в моче сделали свое черное дело. Продолжая работать хирургом, я обязана была соблюдать определенный двигательный режим: постоянно переступать с ноги на ногу, «гарцевать», приплясывать или говоря профессиональным языком, ни в коем случае не допускать статического положения нижних конечностей.