Малена



Сейчас ты спросишь: если я счастливый человек, то почему так много пью? Не так, правда, как мой Орте Арут, чуток поменьше… Ах, Чавуш, счастлив-то я счастлив, да не совсем. Что-то меня тревожит, да сам не знаю, что. Будто я долго-долго жду чего-то очень важного, хоть самому царю впору, счастья какого-то большого. Девушку? Нет. Денег? Нет. Чего-то другого, а чего — и самому невдомек, и названия ему нету… А порою сдается мне, будто в сердце моем — витязь, оседлал он скакуна, и все гонит его да гонит — куда, зачем? Я — тут, под этой крышей, а сердце мое — повсюду, на всех дорогах… Эх, Чавуш джан, не постарел я еще, чтоб сидеть себе спокойно да трубку покуривать… Ну да, будет об этом…

Уста замолчал, перекрестился и встал из-за стола.

— Ну, Чавуш джан, поди позови цирюльника Гало, пускай придет побреет, а я покамест воду поставлю.

Чавуш убрал со стола и вышел.

Уста закурил, поставил воду на тлеющий кизяк и начал чистить парадные туфли.

Пришел Чавуш, а за ним, хромая на одну ногу, цирюльник Гало.

— Пришел, Гало? — протянул ему руку Уста.

— Пришел, голубчик, — ответил цирюльник и с силой потряс ему руку. — Как живешь-можешь. Уста джан, как поживаешь?