Ованнес



Гюмрийские купцы переночевали в доме Уста Каро.

Когда он утром проснулся, то не успел еще глаза открыть, как подумал о гюмрийцах.

Мысль эта была ему неприятна, и с горьким чувством он крепко закрыл глаза, чтобы не видеть их. Тяжело стало на сердце Уста: обычно он просыпался веселым, не в пример многим прочим, что покидают царство сна с кислым лицом и нехорошими предчувствиями.

Прислушался — никаких звуков, сделал усилие, выглянул из-под одеяла — гюмрийцев нет, постели убраны.

Он мигом сел, протер глаза и пристально, по порядку осмотрел все кругом — ни души, словно весь мир ему подарили. Он встал, быстро надел будничное платье и подошел к окну; голубое небо сверкало над покрытой росою зеленью полей, и солнце, как старый, добрый друг, ласково улыбалось, благословляя все живое в мире.

Уста замурлыкал песню, перекинул через плечо полотенце и пошел умыться.

Осеп запрягал телегу и то пихал быка к упряжке, то тянул его за ухо, а батрак Сето смазывал растительным маслом буйволицу, чтобы избавить измученную скотину от блох.

— Здравствуйте, братцы джан, — сказал Уста.

— С добрым утром, — ответили хозяин и работник. И так как руки у батрака были в масле, Осеп крикнул в открытую дверь своего дома: