Пашинян-Конджорян



Некоторые даже обращались с негодующими жалобами в тюремное управление, когда оно не слишком спешило наградить их кандалами: стыдно, мол, чем они хуже других! Это ведь унижение, оскорбление их подвигов. Узнают в родной деревне — сраму не оберешься… Что они, кур, что ли, воровали! И гордо подняли головы приунывшие было игиты, когда им навесили на ноги тяжелые кандалы.

Что за упоение этот мужественный перезвон! В их воображении эти гордые звуки долетали до высоких гор и темных лесов в их родных краях, до мест их геройских подвигов и повсюду — в селах, в ущельях, на горных тропах — гремела их слава и раздавались похвалы их доблести.

И вот уже странствующие ашуги на празднествах восторженно воспевают закованных в кандалы удальцов, их отцы и матери гордятся храбрыми сыновьями,

их имена воодушевляют юношей, девушки, мечтая об отважных игитах, слушают кандальное бряцание как победную песнь в честь своих любимых.

Это были знаменитые разбойники, грабившие караваны, нападавшие на государственную почту.

Это были удальцы, мстившие бекам и помещикам за отнятую у крестьян землю и воду, своими руками вершившие над ними суд и расправу.