Петросян (Видео)



И долго смеялся над моим ответом.

В сельской тишине Прошьян писал свои воспоминания и занимался переводом “Юности” Льва Толстого.

— Ты любишь Толстого? — спросил он меня как-то.

— Достоевского я больше люблю…

— Подальше от этого лунатика! — перебил меня Прошьян. — И Тургеневу далеко до Толстого, куда там Достоевскому! Толстой — целый океан! Океан!

1904 год был последним годом покоя и счастья в жизни Прошьяна. Прошло еще немного времени, и тяжелые удары обрушились на голову несчастного старика. Умерла его любимая жена. Старший сын Прош за участие в восстании лейтенанта Шмидта был арестован в Одессе и сослан в Сибирь.

Горько было смотреть на старого писателя. Он вызывал чувство глубокого сострадания. Неутешно, бесцельно скитался он по земле, напрасно ища забвения. Поехал в Европу, но вскоре вернулся. Нигде не находил он покоя. Это была как бы агония души его…

В последний раз я видел Прошьяна в Баку осенью 1907 года. Он приехал погостить у старшей дочери. Подобно бездомному сироте сидел он, сгорбившись, в углу сумрачной комнаты, у печки, подавленный, беспомощный.