поет песню об Алиеве



Летом 1944 года мне дали двухнедельный отпуск, и мы с Сережей по приглашению деверя поехали в Шамлуг. Георгий Аркадьевич с Надеждой и маленьким Сергеем вот уже год жили в Армении. В трехэтажном доме, специально построенном для руководящего состава шахты, им выделили трехкомнатную квартиру.

Война была в разгаре, но здесь, в небольшом горняцком поселке, ее дыхание в сущности не ощущалось. Позавтракав, мы со свояченницей утром вели детей в лес, где совмещали приятное с полезным – собирали ягоды и грибы. Пересекая поселок, дорога проходила мимо одноэтажных домов с русскими печками, в которых пеклись отменные караваи и запекались лесные груши (панты). В конце поселка она круто сворачивала к липовой аллее, ведшей к густому лесу и терявшейся в нем. Во мне до сих пор живет не покидавшее меня в Шамлуге ощущение сытости и уюта – его навевали запахи свежеиспеченного хлеба и цветущей липы.

Вернувшись, мы кормили детей и укладывали спать, а потом приступали к хозяйственным заготовкам – варили земляничное варенье и солили грибы. По вечерам к нам нередко заходили сослуживцы Георгия Аркадьевича с женами и детьми, такими же шумными и драчливыми сорванцами, как наши. Мужчины обсуждали новости с фронта, женщины болтали о том, о сем, а почуявшие волю дети носились по квартире.

Примерно через неделю после нашего приезда – у нас опять был полон дом гостей – раздался телефонный звонок, и дежурный диспетчер взволнованно доложил деверю о несчастном случае на нижней шахте. Последняя в цепи вагонетка (в этих вагонетках перевозили добытую руду) отцепилась и, набирая скорость, сбила зазевавшегося шахтера. Ему чудом удалось увернуться, но кисть правой руки попала под колеса вагонетки.