сидя в этих кафе, выпивая тост за войском, мы не победили бы войну..

При этом основной упор делался на агентуру из служащих среднего звена. Лица этой категории располагали подчас не менее ценными сведениями, чем высокопоставленные сотрудники госаппарата, а устанавливать и поддерживать с ними конспиративные отношения было значительно проще. В итоге на протяжении ряда лет посольство постоянно располагало важной политической информацией по самому широкому кругу вопросов.

Но это было потом. А при первой беседе с послом Вардан поинтересовался, насколько достоверна получаемая от агентов информация.

– Как вам сказать? Проверка информации – это ведь альфа и омега оперативной деятельности. Без нее любому разведывательному органу грош цена. Нас, например, обычно устраивает и копия секретного документа, но бывает, мы требуем предъявить подлинник. Это, кстати, коснется и вас, имейте в виду. А вообще-то наши агенты дорожат постоянным вознаграждением, которые мы им выплачиваем. Они знают: их конфиденциальные данные подвергаются негласной проверке, по крайне мере, могут быть ей подвергнуты. Вряд ли они захотят лишиться нашего доверия, а с ним и вознаграждения, весьма для них существенного.

Вардан не раз убеждался, как важны деньги – и не только для тайных агентов, но и для самого посольства. В январе 1897 года ему довелось помочь Нелидову, когда тот писал министру иностранных дел Владимиру Николаевичу Ламздорфу. В письме помимо прочего затрагивался вопрос “об истощении особого кредита на добывание секретных сведений»: “Ныне, имея в виду огромную пользу, приносимую интересам Императорского Правительства возможностью получать агентурным путем самые секретные и важные сведения, о чем хорошо известно Императорскому Министру, я считаю долгом в интересах службы ходатайствовать о возобновлении этого кредита, поскольку для нового Посла еще важнее будет иметь средства следить негласным образом за изменчивою и неискреннею деятельностью Султана и Его Правительства