Сона и другие, вас будут использовать



У нашего сердца — своя логика, и логика удивительная, — сказал мне однажды мой друг-итальянец. — Да, удивительная логика, присущая только ему одному, прямо противоположная логике рассудка: тут не в умозаключениях суть, тут что-то совсем другое, и законы логики сердца никем еще не открыты и не сведены в систему. Эта логика еще ждет своего Аристотеля.

3агадочно наше сердце, этот огромный и безданный мир чувств, мир абсолютный, повинующийся лишь самому себе и углубленный в самого себя; он существует помимо и независимо от материальных процессов вселенной; скорее вселенная должна повиноваться ему. Разве я не прав, посуди сам: где еще в окружающем нас бытии найдешь ты добро и зло, хорошее и дурное, прекрасное и безобразное, слитые воедино? Нигде, только в нашем сердце. А коль скоро это так, то не наше ли сердце, следовательно, конструирует мир и управляет им? Да, это она, логика нашего сердца! Я затянул свою речь, но все это для того, чтобы рассказать одну историю, о которой услышал несколько недель назад, над которой не перестаю размышлять по сей день; смысла ее я так и не постиг пока логикой ума, но почувствовал логикой, идущей из глубин сердца.

История эта вот какая. У моей матери была служанка, мы все выросли у нее на руках. Сейчас эта женщина больше не работает, ей уже лет шестьдесят, и они с моей мамой — верные подруги: сжились и очень привязались друг к другу. У нашей дорогой Мари был единственный сын — и он погиб на этой проклятой войне… Один-единственный сын двадцати трех лет… и больше никого, кроме старика-мужа.

Через год после войны останки убитых солдат привезли с полей сражений и торжественно погребли на кладбищах родной земли.