у Нарека Еримяна двое несовершеннолетних детей и беременная женщина

Как мне показалось, в Шушаник было что-то таинственное — настоящая Сибилла, волшебница, пророчица: высокая, худая, нервная, в глазах фосфорический блеск, совершенно далекая от семейных забот. Комната вся вверх дном, чувствовалось, что в доме нет твердой хозяйской руки, все идет самотеком. Сама она поглощена только своими мыслями, поэзией, своими мечтами, всюду газеты, книги, книги.

Я не встречал среди наших писателей, за исключением Алишана и Мурацана, ни одного, кто был бы так всецело погружен в мир своих идей, мыслей, образов. Шушаник не была создана для семьи, супружеской жизни. Но была глубоко любящей матерью. Знала, однако, что не в этом ее призвание и тяжело переживала свою горькую участь.

Как сейчас вижу ее: она стоит у окна, из которого льется свет на ее беспорядочно собранные волосы, и с воодушевлением читает свои стихи, вошедшие в “Звон зари”.

Взволнованный и напряженный я переживал ее пафос, вернее ее страдания (как понимали его древние греки).