3 раненых в Гегаркунике



В предыдущем рассказе я написал о знакомстве с дядей Гевондом, маминым вторым братом, который был на два года старше своего репрессированного брата. На следующий день он снова пришел к нам и подарил шесть новых стульев. Оказывается, накануне вечером на него подействовало убогое убранство нашей квартиры, в которой была всего одна табуретка. Если читатель помнит, в одном из предыдущих рассказов я вспоминал, как на стульях, расставленных вокруг печки, сушилась моя одежда. Я тогда не знал, что эти стулья находились у нас как бы на временном хранении.

Их привезли в нашу квартиру после ареста моего дяди из опасения, что стулья могут быть конфискованы. Естественно, после возвращения из ссылки дяди Сережи, они были возвращены своим настоящим хозяевам, а мы остались без стульев. Казалось бы сам факт дарения нашей семье шести стульев, тем более от близкого родственника, не заслуживает того внимания, чтобы посвятить им отдельный рассказ. Но в моем сознании эти шесть стульев оставили достаточно глубокий след. Почему?

Дело в том, что предыдущий комплект стульев был очень симпатичным по своему внешнему виду и очень высокого качества. Его, кажется, в свое время вывезли из Нахичевани – на– Дону, откуда родом была моя первая учительница по музыке, дядина теща. Я привык к ним и никак не мог смириться с мыслью, что теперь у нас в квартире прописались очень простые стулья. Сейчас примерно такие же стулья можно встретить в коридорах нотариальных контор, судов и прочих присутственных мест. Эти стулья были изготовленны из светлого дерева, с твердыми сиденьями, обтянутыми черным дерматином. Один их вид наводил на меня глубокую тоску. Мои родители так же не были в восторге от этого подарка, но в моем присутствии они никак не комментировали дядин подарок.