Кристина

Стемнеет — и ага Назар, сытехонький и под хмельком, возвращается домой со своим ослом.

Как-то раз вечером жена Назара разожгла очаг, поставила на огонь глиняную миску с водой и в ней немного свеклы.

Назар развалился, как важный барин, на набитой травой подушке. Как всегда, он был навеселе и потому пыжился, словно львица его вскормила. Так вот, откинулся он на подушку, закурил трубку и сидит, рассуждает:



-Эх, жена, как подумаешь — до чего несуразно все на свете заведено! Вот в нашей деревне, к примеру, нет никого ни умнее, ни грамотнее, ни храбрее меня. Сегодня опять такие умные речи вел перед старостой и нашими ослиными головами… я хочу сказать, главами нашей деревни… Они прямо рты поразевали. А что толку?

Жена молчала. Ей было не до разговоров: бедняжка с утра до самого вечера была на ногах — мыла на речке шерсть соседям и устала до смерти.

— Эх, жена, недаром говорится: счастье — слепая курица, хоть и несет золотые яйца, да все недостойным в подол. До чего же мудрые слова!

С пьяных глаз Назар болтал без умолку, хотя и не получал ответа. Поели, стали спать укладываться. Было у них в обычае перед сном всегда вместе к ослу наведываться: подкинут ему травы и обратно возвращаются. Хотя какой там обычай! Сказать по правде, Назар просто-напросто боялся ночью один во двор выходить, вот и говорил всякий раз жене: ты посвети, а я посмотрю, есть у осла что пожевать или нет.