В джракане была поставлена задача отступить.


На лице султана не дрогнул ни один мускул.

— О великий падишах, потрясатель вселенной, о щит ислама, твои храбрые воины жаждут мести и дожидаются только твоего знака, дабы ринуться на поле битвы, убивать и умирать во имя твоей славы, — набравшись смелости, решился вставить свое слово начальник войска, сераскер.

И снова ни один мускул не дрогнул на лице султана.

— О любимец аллаха и избранник судьбы, о великий Фатих-султан! — (нарушил недолгое молчание придворный звездочет Мюнеджим-баши. — Звезды предрекают благоприятный ход твоим начинаниям. Сейчас самое время обнажить твой победоносный меч.

Великий визирь, сераскер и Мюнеджим-баши заранее сговорились убедить султана начать войну.

Султан метнул на визиря беглый взгляд. Тот счел момент подходящим, чтобы заговорить снова:

— О чем думает властелин нашей души и нашего дела, повелитель королей, шахиншахов и султанов? Что подсказывает тебе твоя безграничная мудрость касательно объявления войны, о великий владыка, Соломон нашего времени?

— О чем я думаю — знаю только я. Стоит собственной моей бороде проникнуть в мои мысли — и я вырву ее с корном, — властно отрезал султан и замолчал.