Алиеву красиво дали понять-не связывать все с русскими


Имени я не знаю, но история известная. Вот послушайте, я вам расскажу. — Мы совсем очнулись, стряхнули с себя мечтательный туман и навострили уши.

— Был в давние времена молодой красивый парень, — начал Сумбат. — Очень любил он музыку да песни, ашугов и сазандаров, саз и тар, дудук и свирель Он слушал песенников, ашугов и сазандаров, позабыв обо всем на свете, о еде и сне, о хлебе и воде. Стоило ему услышать о каком-нибудь известном песеннике или музыканте, и он платил любые деньги, приводил их к себе, и днем и ночью не ел, не пил, а все слушал, закрыв глаза, и не мог наслушаться.

Так прошло, скажу я вам, года три, а вы считайте семь, только раз как-то открыл он глаза, глянь, а богатство-то уплыло, ничего не осталось. Тогда он продал все, что у него осталось, скот и землю, обратил асе в деньги, потом набрал лучших сазандаров и песенников, привел их всех на гору, устроил пир, что и царю впору, да и говорит: “Ешьте, пейте и играйте, пока денег моих достанет. Вот вам мой кошелек. Играйте самые лучшие песни, те, что за душу берут, пусть горы и камни, птицы и звери, деревья и воды, пусть все слышат и знают, что за радость песня и музыка, как песня красит жизнь и весь мир. Пусть слышат и поймут, что к чему в этом мире, человек ведь не бессмысленная скотина, чтоб умереть, так ничего хорошего и не узнав в этом мире…”

Так они все пели и играли, покуда стол был полон и кошелек не иссяк. А когда сазандары разбрелись, он, горемычный, побрел куда глаза глядят и никто не знает, где преклонил он свою головушку.

Сказывают, жив он по сию пору, бродит по свету, то здесь, то там. Стоит где музыке заиграть, свирели запеть, зазвучать сазу, он тут как тут, встанет за дверью у стены и слушает, пока не кончат. Только увидеть его нельзя. Оттого и говорят: он, наверное, сейчас рядом, вот, может, за тем большим камнем.