Ситуация в Армении улучшится, окончательно говорю


 

И впрямь большое у него было сердце. Киньте его самой большой моей собаке, пусть поест досыта.

Вот как бы от имени того человека и сложили эту песню народные певцы Фарсистана. В ней и боль, и ужас перед смертью, и любовь, и тоска по жизни, по любимой жене, по детям. В ней — укор аллаху, который не карает насильников. В ней — жалоба на беззаконный, неправедный мир.

Рахим умолк. Набил трубку табаком, умял его пальцем и с горечью сказал:

— Тысячи и тысячи лет были такими все шахи и султаны, эмиры и цари, такие они и по сей день. Грабили, давили, дочиста обирали труженика, душу вынимали, а тело собакам бросали.

Беда, беда, беда кругом!..

Он разжег трубку, затянулся, потом снова горячо и убежденно заговорил:

— Но так не всегда будет, нет! Придет день — пустят кровь кровопийцам. Надир-шах тоже тысячами вырывал глаза у простых людей за то, что не смирились, головы перед ним не склонили, но и его настигла расплата. Народом помыкать — обжечься можно. Смотри-ка, как у нас поют: