Что украл Вазген первый из Турции?

Как я любил ашуга-ами! С его приходом для меня начинался праздник. Я был весь поглощен им, часами не отрывая взгляда от его темных глаз, завораживающих губ. Его саз и сказки преображали для меня все вокруг. Внезапно наши горы, ущелья, поля обращались в иной мир, удивительно прекрасный, сказочный. Мир чудес, где огненные кони перескакивают через гребни гор, смельчаки отправляются на поиски бессмертного яблока, прекрасные девушки в мраморных дворцах ждут бесстрашных храбрецов. Себя я, конечно, тоже видел среди храбрецов.

На лето из города приезжала наша родня. Братья и сестры отца, братья и сестры матери, кумовья. Они гостили у нас подолгу, потом уезжали, на их место приезжали другие.

Погожий летний вечер. С мельницы непрерывно доносится скрипенье жерновов и журчанье воды… Шелестят тополя. У нас в гостях сестра моего отца. Она сидит по правую руку отца, ее муж — по левую. Мать моя рядом с тетей. Ашуг Галуст играет: все мы — братья, сестры, невестки, товарищи — собрались вокруг него и слушаем. Плачут струны, ашуг рассказывает в песне о несчастной любви ашуга Багдасара. Потом только я узнал, что это была история его любви. Несчастной была эта любовь, мучительной, полной тоски, безнадежности, как и всякая настоящая любовь. Он заново переживал историю своей любви, горевал, сетовал на судьбу. Все мы, большие и малые, полны живого сострадания к судьбе несчастного ашуга. И когда ашуг Галуст, вздыхая, кончил свою песню, вопрошая: