ВС Армении

Чавуш джан, давай выпьем за жизнь нашу. Пусть бог пошлет нам по широте нашего сердца. Хорош этот день, да в сравнении с другими пусть плохим покажется. Выпьем же за каждого хорошего человека, да еще за Воскана с семьей. Земле — мир, смерти — дороговизну, хлебу — дешевизну, а армянскому народу — свободу. Аминь! — истово и чинно сказал Уста и поднес стопку к губам.

— Аминь. Бог да услышит и исполнит, — сказал Чавуш, выпил и перевернул стопку.

— Чавуш-джан, налей-ка еще по одной.



— Нет, Уста джан, мне не надо, не хочу, ты ведь знаешь, — говорил Чавуш, наливая только одну стопку.

— А сегодня налей, Чавуш джан, это ведь наперсток, выпей, — настаивал Уста.

— Нет, родной мой, не хочу тебе перечить, нет, Уста джан, — умолял Чавуш.

И почти каждый день происходил этот спор: Уста настаивал, Чавуш отнекивался. Хотя Уста после долгой борьбы успел с этим примириться, он все же повторял этот обычный разговор, как по уставу.

И так продолжалось годами — третью Уста пил в одиночку. Пил молча, без слов, лишь в глубине души выражая пожелания. Какие?

То пил он в память родителей, то за какого-либо хорошего друга, часто просил отпущения грехов Орте Аруту, или же пил за удачу какого-либо дела или за здоровье какого-нибудь больного родственника. И если при первых двух стопках здравица почти всегда была одна и та же, то при третьей постоянно менялась.

Пока Уста, молча выпив водку, жевал кишмиш, Чавуш со словами “на здоровье”, “на здоровье” разливал в стаканы чай. Как и во всякий день, они ели, пили, вели дружескую беседу… Но сегодня ее прервал собачий лай.