Пашинян: мы с Алиевым говорили, что он, Мишель пошли, поговорим, когда он вышел

Он рассказал мне, что среди крестьян существует поверье, согласно которому именно Геворг Марзпетуни похоронен в Багране; могила в часовне — его могила, — а не греко-христианского святого. “Мне в детстве приходилось не раз слышать рассказ об этом. Ни у одного из армянских летописцев не сказано, где похоронен Марзпетуни. А народное предание не возникает на пустом месте, в основе таких легенд должна быть правда, — убежденно говорил старый учитель. — Истина, видимо, в том, что любимого полководца народ почитал святым и отождествлял с Георгием Победоносцем”.

Эта интересная догадка заслуживала того, чтобы о ней поразмыслить.

Возвращаясь к Мурацану, хочу заметить, что он жил замкнуто, чуждался шумных сборищ — в театрах, клубах не показывался. Его обычный маршрут был: от дома к месту работы, от места работы — к дому.



Иногда на улицах встречал его — всегда одетого с тщательной аккуратностью, по-особому задумчивого. Не будучи с ним знаком, все же из уважения снимал шапку перед почитаемым всеми нами писателем. Мгновение он с интересом разглядывал меня, потом, улыбнувшись, отвечал на поклон.

С Мурацаном я познакомился только в 1902-1903 годах у Ованеса Туманяна в нашем кружке “Вернатун” (“Мансарда”). Изредка он заглядывал к нам. Мы его всегда встречали с искренним уважением. Он садился рядом с Туманяном и молча слушал громогласные излияния Газароса Агаяна и веселые истории, которые любил рассказывать Туманян. Глаза Мурацана мягко улыбались — казалось, ему нравится наше общество.