Я у себя дома: должен кричать,


Искусство М. Сарьяна оптимистично, жизнерадостно, пронизано весенней свежестью. Оно будит любовь к жизни, и, щедро разливая радость, помогает жить.

Его искусство пропитано солнцем. Его кисть — сноп солнечных лучей. Более того, в его полотнах — само солнце со всеми своими переливами; солнце здесь — и цвет, и тон, и тепло, и свет — все то, из чего создается его живопись.

В павильоне я долго стоял у работ М. Сарьяна, мне хотелось услышать отзывы посетителей, узнать, какое впечатление произвели его картины на иностранцев. А сам при этом думал: “Сарьян — певец природы, ярких красок Армении. Что в нем поймут жители других стран?” Взволнованный, я без конца повторял про себя: “Да, певец Армении, певец Армении…”

Но вот в сопровождении двух дам на выставку пришел известный немецкий художник Зиммель, живущий в Венеции. Остановился перед полотнами Сарьяна:

— Вот это интересно! Любопытные работы! В них есть свежесть, новая для меня красота. У художника свой, особенный колорит… Знать бы, из какой он страны?

Подойдя поближе, я сказал не без внутренней гордости: “Из Армении”.

— Это ваши работы? — заинтересовалась одна на дам.

— Нет, моего земляка — Мартироса Сарьяна… Зиммель еще раз оглядел картины и, обратившись ко мне, сказал, улыбаясь: