2-летний Тигран толкнул 1250-килограммовую машину

Сегодня утром я проснулась с теплым, радостным и праздничным чувством. Его навеяли приятные воспоминания. О чем? Хотя бы о совместных пикниках, дававшим нам такой заряд энергии. До и после войны все мы любили выезжать по выходным за город. К нам часто присоединялся полковник КГБ Гавриил Тадевосян с семьей. Увы, он рано овдовел, и у Жени, его жены, диагноз был тот же, что и у меня. Но стоило мне вспомнить Женю, как гости деликатно перевели разговор на другую тему – повели речь о летнем отдыхе в Степанаване: мы несколько лет подряд ездили туда семьями.

А еще мы вспомнили далекую осень 47-го. В тот год наш младший сын, названный в честь дяди Георгием, заболел двусторонним крупозным воспалением легких, и врач, осмотрев его, безапелляционно заявила: ребенка спасут уколы пенициллина, лишь они. Ребенку не было еще и года, а пенициллин, недавно созданный антибиотик, являл собой величайшую ценность и редкость. Нашей больнице, к примеру, выделили единственный флакон, и я имела неосторожность обмолвиться об этом.

И хотя врач ясно сказала: другого спасения нет, у меня рука не поднималась взять этот флакон без спросу. Левон позвонил Тащянам и призвал их вразумить меня. Но я стояла на своем: без разрешения профессора Дуриняна не могу, права не имею. Положение создалось безвыходное, но не для Вазгена. Он отыскал на ночь глядя домашний телефон профессора, несмотря на поздний час, позвонил ему, объяснил, что и как. Профессор, естественно, позволил взять спасительное лекарство. Тащяны посреди ночи проводили меня до больницы и оттуда домой.



Пенициллин и вправду спас ребенка.