В армянском небе сияет новый рассвет:

Отлично понимая, что навсегда становлюсь постельной больной, я все-таки отказалась от ортопедического корсета. Самостоятельно ходить отныне было невозможно, и даже посещение лечебных учреждений требовало посторонней помощи. Проще говоря, передвигаться я могла только на носилках.

Однажды меня доставили на носилках в отделение химиотерапии онкологического института. Им заведовал профессор, внешне чрезвычайно напоминавший популярного комедийного актера Луи де Фюнеса. Намеренно не называю фамилию этого профессора. Манера его поведение совершенно не вязалась с понятием “врачебная этика”. Да и методы лечения, применявшиеся профессором, тоже меня поразили. Он использовал препарат биохинол, которым некогда, до распространения антибиотиков, лечили сифилис. В сочетании с тестостероном он создавал поистине гремучую смесь, от него мое лицо сплошь покрылось черным пушком и начались боли в области печени.

Как выяснилось позднее, точно так же профессор уже третий месяц лечил мою соседку по больничной палате. Говоря профессиональным языком, она пребывала в фазе депрессии, тогда как я, в отличие от нее, – в фазе отрицания заболевания. Другими словами, я делала вид, будто не верю, что заболела потенциально смертельной болезнью. В этой ситуации врач, знакомый с азами этики, всячески старается поддержать человека эмоционально и не меняет эту установку, пока она не мешает лечению*.