От Арпи до Малены.

Казалось бы, что свои воспоминания я должен начать с описания эпизодов, связанных с моими родителями, но какой-то внутренний голос подсказывает мне, что правильнее начать с няни. Очевидно, в этом есть своя логика. Действительно, шла война, отец был призван в армию, мать возвращалась из госпиталя поздно вечером, и я все дни проводил с няней.

Это была щупленькая женщина лет пятидесяти, скорее всего, старая дева, которая родилась и выросла в Ахалцихе (Грузия), обучилась там сапожному мастерству, но, не найдя работы по специальности, по совету своей родни переехала в Армению и устроилась на работу в больницу, в которой после окончания медицинского института работала хирургом моя мама.

Она прожила в нашем доме лет двадцать, вырастила меня и моего младшего брата, но по настойчивым просьбам своих многочисленных родственников, переехавших к тому времени из Ахалциха в Ереван, в начале шестидесятых годов переключилась на воспитание их чад. Меня и моего брата она любила как своих родных детей, готова была защищать нас от всяких напастей, которые периодически обрушивались на ее подопечных.



Дело в том, что меня в те годы вряд ли можно было причислить к лику святых. Это выяснилось после того, как меня начали выпускать во двор, в котором росло примерно пятнадцать — двадцать мальчишек и девчонок, которые, также как и я, успели родиться за год или два до начала войны. В этой дворовой компании я выделялся своей неукротимой фантазией, что и становилось причиной всяких курьезных ситуаций, в которые по моей вине попадали мои сверстники, а иногда и их родители.

К тому же я оказался большим забиякой, не чурался шумных потасовок, из которых, благодаря не соответствующей моим годам физической силе, как правило, выходил победителем. Наконец, наступил такой момент, когда после моего появления во дворе, мамаши моих сверстников срочно загоняли свои чада по домам. Я в одиночестве выгуливал по двору в позе “вождя краснокожих”, и не найдя применения своей фантазии, возвращался домой и начинал мучить няню.