сегодня очень уязвимы

Так, например, увидев однажды в ее чемодане сапожные принадлежности и добившись у нее обещания сшить мне туфли, я года два приставал к ней с требованием выполнить обещанное. Взамен обещал не драться, не ругаться, не уходить далеко от дома и, вообще, стать пай-мальчиком. Наконец я своего добился. Мама дала деньги, на рынке мы купили серую кожу, она сняла размеры с моих ног, сделала выкройку, заказала верх, купила подошву, и мы приступили к пошиву туфель.

Мое участие в пошиве сводилось к роли операционной сестры, подающей по команде хирурга ланцет, пинцет и т. д. Сидя рядом с няней, я по ее командам подавал ей то молоток, то гвозди, то шило. Сие колдовство продолжалось примерно два месяца, после чего была объявлена дата вседворовой презентации моей обновки. Она была приурочена ко дню моего рождения, на который были приглашены все мои сверстники.

Накануне вечером мама испекла целое блюдо “аганджа” (это расскатанное и нарезанное на полоски тесто, которое, будучи опущенным в кипящее подсолнечное масло, приобретает причудливые формы, чем-то напоминащие человеческие уши). Сковородка с кипящим маслом после выпечки хвороста (по-моему так по-русски называется упомянутое выше блюдо) было опущено для остывания на пол. Проходя или пробегая мимо, я умудрился задеть ручку от сковородки и кипящее масло выплеснуось мне на левую ступню. Разразившийся на всю округу нечеловеческий крик означал отмену тщательно подготовленной и всесторонне обдуманной презентации моих башмаков. Собравшиеся утром мои дворовые друзья с явным удовольствием улепетывали специально для них приготовленные угощения и с любопытством разглядывали огромный волдырь, вскочивший на моей ноге накануне вечером. Вот и сейчас шрам величиной с тарелочку из-под варенья в виде блестящего участка кожи, покрывающей ступню, напоминает мне тот злополучный день рождения