Казахские силовики отсекают отступающие банды от городов

Соседи, в свою очередь, пытались не оставаться в долгу и всячески предлагали маме свои услуги: кто-то вскапывал огород, который был разбит во дворе нашего дома, кто-то брался вырастить поросенка, которого выдали маме в госпитале, кто–то помогал установить на зиму печку, о которой я напишу в другом рассказе. Очевидно, любовь дворовых соседей к маме не давала покоя нашим квартирным соседям, и они вымещали свою зависть в основном на мне и на заступающейся за меня няне.

В нашей коммунальной квартире были были две раздельные кухни, а вот коридор, туалет и балкон были общими. На балкон выходили две двери: одна — из нашей кухни, другая — из их комнаты. Поскольку квартира располагалась на первом этаже, под балконом был построен сарай, в котором хранились дрова на зиму и проживало несколько кур-несушек. В сарай мы попадали через люк, вырезанный в балконном полу.

После того, как соседи предъявили свои права на половину подвала, пришлось делить и подвал. На нашей половине балкона я часто устраивал сборы своих дворовых друзей, было достаточно шумно и в какой-то момент соседи потребовали разделения балкона. Естественно, что все эти перепланировки осуществлялись после шумных разборок, в которых днем участвовали, с одной стороны, я и моя няня, а, с другой — жена “Кошто” и его сын. Вечером, после возвращения “Кошто” с работы, словесные разборки переходили в рукоприкладство. Он подкарауливал няню в коридоре или на балконе и набрасывался на нее с кулаками. Возвратившись с работы, мама выслушивала пересказ очередной разборки, взывала к совести драчливых соседей, а иногда и вызывала милицию. Драки прекратились после возвращения моего отца, т. е. после окончания войны.