Почему Роберт Кочарян подал в суд на Никола Пашиняна (видео)

Один из ранбольных с длинными усами, ставшими коричневыми от махорки, посадил меня к себе на колени и попытался погладить по головке. Его пальцы тоже были желтовато-коричневые и от них сильно пахло куревом. От этого сильного запаха меня стошнило. С тех пор я искренне сочувствую тем людям, которые уверяют окружающих, что получают удовольствие от курения.

Третий эпизод очень трагичен, я его не забуду никогда. Во двор детской клинической больницы, которая находилась рядом с нашим домом, выводили на прогулку наголо остриженных ребятишек, головы которых были в каких- то болячках, помазанных йодом. Эти дети были очень худыми и внешне напоминали детей, которых часто демонстрируют по телевидению в репортажах из голодающих стран Африки. Каким образом эти несчастные создания попали в больницу и были ли у них живые родители, осталось для меня загадкой

Из фотографий, на которых запечатлен я и которые сейчас хранятся в нашем семейном альбоме, о военных годах напоминают две из них. На одной из них я сфотографирован вместе с родителями. Имеется еще одно совершенно идентичное фото, где изображены только мама и я. Именно его мама послала отцу к Новому году в Тегеран. Там по его просьбе сделали монтаж, и мы оказались уже втроем. На другом фото я запечатлен в компании с сыном маминой коллеги по имени Эдик.



Мы сидим на коле-нях у майора по фа-милии Собко. После выздоровления ма-йор захотел сфото-графироваться с детьми лечивших его врачей. Он же лет через пятнадцать, но уже в ранге пол-ковника, приехал из Тбилиси в Ереван и зашел к нам домой. Я запомнил, как он за накрытым наспех столом сказал, что никогда не забудет той любви и заботы, которой был окружен во время лечения в эвакогоспитале.