Никол Пашинян в эфире

Он появлялся во дворе к вечеру, пошатываясь и опираясь на длинную палку, которая по логике вещей должна была заменять ему посох. Его одежда также была далека от поповского одеянья и состояла в основном из грязных лохмотьев. На груди у него красовался большой крест, который должен был подтвердить его специализацию. Не менее колоритно выглядела его супруга по имени Маргрит, внешне напоминающая Бабу-ягу, с которой я уже заочно был знаком по сказкам, а потом и воочию увидел на экранах в замечательном исполнении русского артиста Миллера. Она также была вся в лохмотьях и к тому же у нее были больные глаза. Мама как-то сказала, что у нее трахома. Наверное, это была самая нуждающаяся семья в нашем дворе.

Единственным светлым пятном в этой семье был их сын. Он был неизменным вратарем нашей дворовой футбольной команды, и между ним и хромым Парецким шло негласное соревнование по части надежной защиты футбольных ворот. Меня почему-то всегда тянуло к этому несчастному мальчику, родители которого были объектами издевательств всей нашей дворовой команды. Наверное, именно поэтому я в те годы ни разу не принял участия в одной дурацкой игре, суть которой сводилась к тому, что ребята залезали в котлован и с возгласами “Пу-пу” начинали забрасывать дверь домика камнями.

На их крики выскакивала разъяренная Маргрит и посылала проклятия в адрес дразнивших ее ребятишек. На помощь матери приходил ее сын, но силы были слишком неравными. “Игра” заканчивалась, когда кто-нибудь из проходящих мимо взрослых не отгонял собравшихся от этого домика. После каждой такой глупейшей выходки нашей оравы, напоминающей в эти минуты стаю голодных волков, Тельман дня два демонстрировал свою обиду, но потом, позабыв обо всем, занимал свое постоянное место в футбольных воротах. Мне кажется, что его “вратарская” специализация имела простое объяснение: у него не было обуви и в летние месяцы вся их семья ходила босиком.