Вор закрыл дверь «Айпост» изнутри и в процессе потерял ключ

Потух свет и бабушка зажгла керосиновую лампу. Она же предложила переночевать у них дома. Часам к одиннадцати появился дедушка с закатанными по колени штанинами, держа в одной руке свою обувь, а в другой — белье. Он сказал, что в городе происходит что-то неописуемое: улицы превратились в реки, по которым плывет всякая домашняя утварь.

Утром мы с мамой заспешили к нашему дому. Шли пешком, так как трамваи не ходили. Сцены, которые мы увидели, сейчас ассоцируются у меня с кадрами, запечатлевшими разрушения в зоне Спитакского землетрясения. По мере приближения к нашему дому мама начала ускорять свои шаги, а потом и вовсе побежала. Вбежав во двор мы увидели соседей, помогающих выносить вещи из комнат коммунальной квартиры в которой проживали семьи моих бывших героев: бабушки Шого, слесаря Никиты и управдома, внук которого отсек жабе голову. Мама тут же предложила Никите перенести вещи на наш балкон и спать в нашей комнате до тех пор, пока не откачают воду, выскребут полуметровый слой ила и вновь не отремонтируют комнату, в которой они жили. Недели через две демобилизовали моего отца и, возвратившись домой, он застал ночующих в нашей квартире соседей.

Но я хочу вернуться к событиям этого утра. Пока взрослые помогали соседям, квартиры которых были затоплены, по двору пронесся слух, что наводнением разрушено здание анатомикума. Через десять минут наша дворовая команда уже собирала оставшиеся под открытым небом и без всякого присмотра фехтовальные шпаги, маски, булавы и прочие физкультурные принадлежности спортивной кафедры медицинского института, занимавшей правое крыло разрушенного здания. В течение получаса команда юных мародеров перетащила награбленное добро в наш двор и сложила его в одном из многочисленных подвалов. Я помню, как спустя много лет после наводнения, мы продолжали играть с этим, как бы свалившимся с неба, добром.