нас ведут к национальному самоубийству.

 

После возвращения из Ахалциха, мои родители приступили к осуществлению разработанного ими стратегического плана спасения своего чада от тлетворного влияния окружающей среды, то бишь двора и его маленьких обитателей. Как показали дальнейшие события, они выиграли это сражение. Но какой ценой ?!

Одним из выбранных ими стратегических направлений было мое приобщение к музыке. Было решено, что ежедневно после школы, я буду ходить на уроки музыки в семью, в которой до замужества проживала моя мама. Готовить меня к поступлению в музыкальную школу согласилась теща репрессированного брата моей матери. В этой квартире проживали мои двоюродные сестра Наталья и брат Левон, которые были старше меня соответственно на десять лет и три года. Моя мама принимала самое непосредственное участие по уходу за ними в их детские годы. Поэтому мне до сих пор непонятно, почему моя учительница, будучи интеллигентной женщиной дореволюционной закалки (всегда в строгом платье с накрахмаленным кружевным воротником и в пенсне), решила брать с мамы хоть и не большую, но все таки плату за мое обучение. К моменту начала моих занятий музыкальную школу уже закончила упомянутая выше двоюродная сестра, а ее брат перешел в четвертый класс. Замечу, что в этой школе так же успешно обучались дети друзей моих родителей, и мне ничего не оставалось делать, как согласиться пополнить их ряды.



В числе учеников моей учительницы был и будущий лауреат конкурса пианистов имени А. Чайковского Эдуард Миансаров. В конце учебного года, когда я уже сдал вступительный экзамен в музыкальную школу, был устроен домашний концерт, в котором приняли участие все воспитанники моей учительницы, в том числе и я.