Пашинян



Напомню читателю, что у моей мамы были две сестры и два брата. Все они были старше нее, причем двое настолько, что их дети оказались ровесниками мамы. Поскольку я описываю события, которые происходили в годы моего детства, то, естественно, что в этом возрасте я никак не мог встречаться с ними, так как один из них был на фронте, а другая жила в Москве. В Москву на постоянное проживание переехали жить после окончания аспирантуры другой двоюродный брат — Юрий Шакарян, сын профессора экономики и двоюродная сестра -архитектор Наталья Шакарян.

Со стороны отца у меня было два двоюродных брата Сергей и Арик, которые росли и учились в Кафане, в связи с чем мои контакты с ними в описываемый период также были очень ограниченными. В Ереване я в основном общался с двумя двоюродными братьями и сестренкой Натальей, которая родилась в 1951 году от второго брака дяди Гевонда.. О ней я еще напишу.

Один из этих двух братьев Левон — сын репрессированного дяди, был старше меня на три года. Это его бабушка готовила меня к поступлению в музыкальную школу. Он часто болел, и именно его моя мама забирала с собой, когда наша семья выезжала куда- нибудь на лето. Его так часто ставили мне в пример, что я вынужден был много лет спустя отметить этот факт в своем поздравительном спиче, произнесенном во время его свадьбы. К тому времени его отец – дядя Сережа, вернувшийся из второй ссылки в 1953 году и сразу же приглашенный занять ответственную должность в Госплане республики, получил огромную квартиру в центре города. Свадьба состоялась именно в этой квартире, и мое поздравление очень ему понравилось.

Что касается моего другого двоюродного брата — Семена Ахумяна, который был на девять лет старше меня, то я сам сделал его своим кумиром и всю свою сознательную жизнь был тесно связан с ним не только родственными узами, но и чем-то большим, чем родственные связи. Может быть, сказались часто повторяемые воспоминания моих родителей о лете 1939 года, когда тетя Нина и дядя Тигран оставили его жить в нашем доме, а сами уехали в Москву на первую декаду армянского искусства. Именно в один из этих дней, мама, искупав меня, попросила Семена окатить меня теплой водой из стоявшего на полу кувшина. Просьба была мгновенно выполнена, только брат перепутал кувшин и окатил меня холодной водой. Так было заложен первый камень в фундамент нашей взаимной любви и дружбы, продолжающейся вот уже шесть десятков лет.