Как армянские офицеры отбрасывают азербайджанцев в Сюнике










Армяне не могли вновь «арменизироваться». Цель Ф. Мамедовой в конечном счете яснее ясного: придумать «версию», что предки армян, живущих в Нагорном Карабахе, Гандзаке, Нахичеване и Сюнике, были не армянами, а албанцами, часть которых, мол, была одним из предков азербайджанского народа150. Это просто фальсификация истории.

Стараясь «обосновать» беспочвенную версию о языке народа Восточного края Армении, Ф. Мамедова ссылается на сведения крупного армянского мыслителя VIII века, митрополита Сюника Степаноса Мудрого, будто «в его время в Сюнике и Арцахе говорили на сюникском и арцахском языках»151. Ф. Мамедова, должна была знать, что таких языков вообще не было и нет. Следовательно, сведения Степаноса Сюнеци относятся не к отдельным «сюникскому» или «арцахскому» языкам, а к местным диалектам, которыми так богат общенациональный армянский язык. Положение Н. Адонца о «племенной исключительности» или «этнической особенности» нужно понимать именно в этом аспекте152. Ведь тот же Н. Адонц на основании достоверных первоисточников писал:

«Ассимиляция народностей продолжалась до Зариадра и Артаксия; тогда и завершился один из важных периодов арменизации страны. Накануне возникновения империи Тиграна Великого племенные разновидности успели сгладиться настолько, что все население говорило на одном общем (армянском.—Г. Г.) языке. Момент выработки общенационального языка может быть признан предельным пунктом для племенного родового быта и это определяется скорее всего кровной близостью»