Пользователи соцсетей покорили исполнение парикмахера Жоры…










В Ереване в тот год холода наступили очень рано, и мы с ходу погрузились в блокадную зиму. Блокада началась фактически сразу после того, как Карабах заявил во всеуслышание, что ему надоело терпеть азеро-турецкое иго. И Азербайджан сначала портил грузы, доставлявшиеся в Армению по Закавказской железной дороге через Баку и Нахичеван, а потом просто закрыл этот путь. Военные действия в Абхазии перекрыли движение поездов по черноморскому побережью и затем — через Тбилиси в Армению.

Оставались автодороги, в частности Военно-Грузинская. Но и здесь нормальному движению грузов мешали не столько снежные заносы на перевалах, сколько обыкновенные грабители, которых очень много тогда развелось на Северном Кавказе и в Грузии. Нина Владимировна Асмарян, замминистра торговли Армении, говорила мне, что если грузовик доходит до Армении хотя бы только ополовиненный, то уже хорошо. Единственная регулярная связь с Россией — авиация. Даже бензин для автомобилей стали возить воздухом и … улицы Еревана опустели, дышать стало очень легко без выхлопных газов, и на дорогах Армении автомобиль стал большой редкостью.

Решением Ельцина мазут для электростанций начали возить с перегрузкой в танкеры в Туапсе и железнодорожные цистерны в Поти или Батуми, но много ли навозишь так, особенно зимой, когда мазут замерзает. И остановились многие ТЭЦ, электричество в домах появлялось на час-два в сутки, в разное время, исхитряйтесь хозяйки пишу готовить, как успеете. Света не было часто и в дачах в Конде, работать приходилось при свечах, а обогреваться с помощью турецких керосинок. Это продолжалось до марта 1993 года, когда президентско-правительственный поселок и дипломатическую гостиницу «Раздан» подключили к какой-то автономной электростанции, если я не ошибаюсь, к одной из тех, что входит в систему Разданского каскада и питается силой падающей воды, отбираемой у Севана.

Весь город Ереван в ту зиму 1992-93 года ночью погружался в кромешную тьму. Его жители обзавелись «буржуйками». В России мало кто помнит, что это такое. После войны они исчезли из наших городов. На Западе их производят и сейчас. И даже очень красивые, но там это — печки для загородных владений. Ими обзаводятся из пижонства. Обыкновенная же «буржуйка» времен гражданской и великой отечественной — это небольшая железная печурка с самоварной трубой, достаточно длинной, чтобы можно было высунуть ее в окно.

На такой печке я варил щи под диктовку больной бабушки (она не могла встать с постели), когда мы жили в эвакуации в Пензе. Вот такие «буржуйки» задымили и в блокадном Ереване, жители которого в ту зиму 1992-93 года сожгли целый парк на склоне перед Верховным Советом: летом был, а весной я его уже не увидел. Сожгли аллеи на подступах к Еревану, Гюмри и другим городам. На улице часто можно было наблюдать чисто перовскую картину: дедушка тащит на санках хворост, а внук, помогавший его собирать, грустно плетется за ним.