Говорят, А зачем этот человек на свободе»» Н. Пашинян (видео)










Генриха Игитяна я встречал практически на всех мероприятиях Общества Армения — Россия, проходивших в Доме дружбы, как правило, днем, чтобы не зависеть от подачи электричества и не сидеть при свечах, а зимой еще и вокруг непременной «буржуйки». Люди старшего поколения делились воспоминаниями о своих российских друзьях, композиторы играли свои сочинения, артисты устраивали небольшие концерты, ученые — семинары и конференции. Публика была внимательная и заинтересованная. Многие поругивали свое правительство, но не публично, а в кулуарах. И жаловались на Россию, которая не очень внимательно относится к своему армянскому союзнику.
Генрих Игитян был как раз среди тех, кто особенно остро переживал распад СССР, никак не мог смириться с этим и неоднократно говорил мне:

— Ну какие могут быть дипломатические отношения между нами, когда еще совсем недавно нас не разделяли государственные границы, и мы жили общей жизнью?
— Чувства твои, дорогой Генрих, мне понятны. Но раз уж мы из «коммуналки» разъехались, надо налаживать отношения на новых основах, а вот это мы, к сожалению, еще не очень умеем. Да еще и денег нет, чтобы преодолевать расстояния. И азеро-турецкая блокада нам мешает. И в Москве много умников развелось, которые непрочь покомандовать, как в былые времена, а если не выходит — то и обидеть могут того, кого совсем недавно за младшего брата принимали.
— Трудно возражать, но уж очень тяжко стало армянской интеллигенции без систематического общения с коллегами, как это было еще вчера.

В Генрихе Игитяне говорил отнюдь не только бывший депутат Верховного Совета СССР, который, кстати, осмеливался публично перечить и Горбачеву в бытность того номером один советской державы. В нем говорил человек искусства, глубоко опечаленный упадком и запустением, которые обрушились на культурные ценности Армении в результате прекращения финансовой помощи из Москвы, которая, оказывается, играла весьма существенную роль для ученых и деятелей литературы и искусства Армении. Об этом мне говорил не только Генрих.

Об этом говорили представители всех творческих союзов, Университета и Академии наук. А зверская блокада оставила единственную ниточку прямых связей с бывшей метрополией — авиационную, но и та постоянно рвалась из-за нерегулярности рейсов и недоступности авиабилетов: они стали не по карману всем, редкому писателю удавалось попасть в Москву, а если все-таки попадали, то лишь благодаря меценатам вроде москвича Аркадия Аршавировича Вартаняна, организовавшего с помощью своего концерна «Империал» Центр русско-армянских инициатив, или ереванца Левона Николаевича Геворкяна из многопрофильного предприятия «Сигл». Кстати, оба помогали и карабахцам.